Билетов на новую постановку - спектакль "
Пустые поезда" режиссера Алексея Золотовицкого по книге Дмитрия Данилова, - что идет на Маленькой сцене Российского академического молодежного театра (РАМТ), не достать. Театральное сочинение получилось ярким, хотя художественным прорывом его не назвать.
Дмитрий Данилов - один из самых востребованных современных драматургов. Герои его пьес давно обжили театральные подмостки: "Человек из Подольска", "Сережа очень тупой", "Свидетельские показания", "Что вы делали вчера вечером?", "Выбрать троих", "Стоики". Новое театральное сочинение в Российском академическом молодежном театре (РАМТ) получилось запоминающимся и ярким, хотя его художественным прорывом не назвать. Прозаик и поэт Дмитрий Данилов писал дорожные очерки о своих поездках по железной дороге сначала в формате авторских постов в соцсетях, позже они сложились в цикл путевых этюдов "Пустые поезда 2022 года. Взгляд из окна вагона". Произведение носит автобиографический мемуарный характер и посвящено памяти матери, умершей от постковидного инсульта в самом начале года, обозначенного в названии.
Поезд - образ многосмысловой и весомый. В нем - ощущение дороги бескрайней - и движения, которое продолжается и продолжается, а человек оказывается погруженным в себя скитальцем, убежавшим от реальности и рутины повседневности. Замкнутое пространство окутано мистическим мороком, романтическими иллюзиями, под стук колес замирает реальное время, засыпает мобильник, и проблемы, оставленные дома, уже не вызывают острой боли - ты же в заточении и ничего не можешь изменить. Некуда торопиться и никуда не опоздаешь. Под мерный стук колес одинокий пассажир переживает успокоительный эскапизм, уплывает - к свободе мысли, которой вольготно в отсутствие событий. Бегущий поезд как история жизни: от станции отправления - к пункту назначения, от рождения к небытию. Проплывающие за окном ландшафты - изменчивы, грустны и таинственны: "Сначала мимо долго проносится Москва, потом проносятся Химки с невидимым в темноте стадионом "Арена Химки", потом проносится сияющий огнями Зеленоград, потом… потом… потом…" В поезде понимаешь, как огромен и изменчив мир.
Книга - поток меланхолических наблюдений и воспоминаний, которые по природе своей для сцены вообще-то не предназначены. Инсценировкой занимался режиссер Алексей Золотовицкий, и ему удалось создать мозаику жанровых сценок. Он - человек молодой, думающий, талантливый - следует за автором и выстраивает текст как поток догоняющих друг друга монологов, диалогов и небольших ансамблей, но многим придает противоположное звучание. На эти сценки мы, зрители, смотрим глазами главного героя, который едет по российским просторам куда глаза глядят и куда состав направляется. Единая драматургическая модель отсутствует, но в своих экспериментах современный театр без нее нередко обходится. Согласно моим, возможно, устаревшим представлениям - игровому театру все-таки необходимы действие, история и герой, которому сопереживаешь. О больших страстях не говорим. "Пустые поезда" в РАМТе выстроены в формате флешбэков или хроники эпизодов, печальных и ироничных, остроумных и абсурдных, озорных и дерзких. Они вбирают все те эмоции, из которых и состоит жизнь. Коллаж зарисовок вне единого стержня в последнюю четверть спектакля погружает в сладкую дрему.
Изобретательное убранство махонькой сцены похоже на декорации к спектаклю жизни. Интерьер вагона электрички со скромным дизайном: четыре ряда кресел, герои сидят в профиль к публике, за окнами видениями мелькают лица персонажей, проплывают серые сумерки, бесконечные российские просторы с низким недобрым небом, заснеженными дорогами, затерявшимся домиком (видеохудожник Екатерина Чебышева). Сам вагон не застыл в оцепенении, он движется, но не вперед, а совершает обороты по траектории магического круга. Художественное решение Софии Егоровой и мастера по свету Нарека Туманяна носит философский характер - мистический вагон, равнодушный к его временным обитателям, удивителен в своей подлинности и холодности.
"Пустые поезда" поднимают и исследует ряд тем, которые, трансформируясь, проходят через весь спектакль. Первая среди них - "предчувствие утраты". Несколько мужчин: главный герой и его альтер-эго - пытаются дозвониться до больницы и узнать о состоянии матери, но в телефонной трубке лишь короткие гудки, а иного способа получить информацию нет - посещения запрещены: зверствует ковид, объявлена эпидемия, введен локдаун. Да и когда трубка отзывается, легче не становится. "Состояние средней тяжести", - отвечают равнодушные клонированные голоса. В финале, словно исчерпав запас отчаяния, почти смирившись с бедой, понимая, что маму уже не спасти, герой-рассказчик говорит: "Мы очень мало, почти ничего не знаем о Боге, но мне кажется, что он любит таких людей, как моя мама, что у нее все есть и будет хорошо".
А еще рамтовские поезда уходят в детство. Словно их пассажирам повезло, и они получили заветный "до детства плацкартный билет". Порядок действий уже утерян - совсем невозможно вспомнить, где жили с мамой в Новом Афоне и далеко ли был пляж. Но это не историческая амнезия - смысл сохранен: счастье поездки на море с мамой, восторг погружения в теплую воду. Память сохранила и страшное потрясение, пережитое тогда: вышли на перрон, а поезд тронулся - бежали, впрыгивали в вагон на ходу, и этот испуг не успеть, похоже, проходит через весь марафон жизни героя.
Путешествие во времени включает и встречу с последним русским императором. Он - узнаваемый благодаря бородке, усам, фуражке с козырьком - заходит в вагон на станции Дно с чашечкой кофе в руках. Точно играет молодой артист Максим Заболотний Николая II - он подчеркнуто просто рассказывает о своем отречении от престола, в нем проявляются раритетные черты нрава - мудрость, спокойствие, выдержанность. Понятно, как непросто было принять решение и объявить о нем своей верной армии и преданным солдатам. Короткий монолог актер произносит так убедительно, что электричка кажется вагоном царского поезда. Император с достоинством встречает свою судьбу, в которой были иная ответственность, иные сомнения, иные страдания. Сегодняшние люди Отечества, которых он встречает в поезде, непохожи на тех, кто определял устои Российской империи более века назад, - нынешние живут словно понарошку, и персонажи в лучшем случае рефлексируют и бездействуют.
Попутчики появляются как миражи. Бродят современные коробейники, предлагая то тигровый пластырь, "растворяющий натоптыши", то шапку-кепку из кожи и меха, то аксессуары для волос или массажер для головы. Мужчина и женщина спорят из-за недополученного заработка, тишину нарушают голоса мамы и дочки, предъявляющие свое недовольство и упреки. Начальник вокзала с алыми усами просит проверить одного "человечка", и рация транслирует целый театр звуков - забавных и характерных, имитирующих усилия представителей правоохранительных органов: погони, разборки, брань.
Фразы персонажей складываются в легкоузнаваемые реплики, напоминая вербатим. Актеры, играющие разные роли, подхватывают последнее прозвучавшее высказывание, соло или хором, и начинают играть с ним, повторяя на разные лады и с разными логическими ударениями. Живы-таки шуточная и шутовская традиции театра, роли переходят "из рук в руки", игровой градус зашкаливает, отсутствие фабульного развития во многом компенсируют музыка и песни. Алексей Золотовицкий и Алексей Кульпин создали оригинальное музыкальное оформление, им в помощь - педагог по вокалу Мария Лапшина. На разные лады распеваются знакомые песни: звучат "Я каждый вокзал прошу: / Не пускай меня к поездам" или "Нас ссорили поезда, / Но мирил нас пустой вокзал"; "Поезда, не надо торопиться, / Слышите, не надо, поезда..."; "Он уехал прочь на ночной электричке, / В темноте шагов ты все ждешь по привычке"; "Грусть и тоска безысходная, / Сердце уныло поет". Из них складывается песенная кардиограмма путевой жизни.
В спектакле занято всего шесть актеров, но это - актеры РАМТа, чувствующие музыку, знающие толк во вдохновенном ансамблевом существовании. Как органичны и изящны многоликие дамы Дарьи Семеновой и Дианы Морозовой, они создают образы разные: от девушек-видений, проводниц, телефонисток до странных существ, наводящих почти хтонический ужас. Их игра - остроумная и запоминающаяся. Алексей Гладков, Сергей Чудаков, Виталий Тимашков, Максим Заболотний тоже создают разных героев - печальных и гомерически смешных, примеряют разные маски, рассуждают на разные темы, извлекая из каждой особую энергию и неповторимые интонации.
Российский молодежный театр в очередной раз открыл новую литературу для театральных подмостков и прочитал книгу с завидной самостоятельностью.
Елена Федоренко // Газета "Культура"
03.03.2025
