Российский академический Молодежный театр выполняет свои негласные обязательства перед зрителем - вновь знакомит с литературным раритетом. Пьеса написана без малого четыре века назад поэтом и драматургом Пьером Корнелем. Любой выпускник гуманитарного вуза, не задумываясь, скажет, что Корнель - "отец французской трагедии". "Иллюзия" же комическая пьеса в стихах, о чем свидетельствует ее первоначальное название - "Комическая иллюзия". Прекрасный и единственный перевод на русский язык сделал в 1970 году Михаил Кудинов.
Действие происходит в старинной французской провинции. Отец, чье имя Придаман, ищет своего блудного сына Клиндора, который много лет назад оставил отчий дом - "Покинул он меня, дурного обращенья не выдержал..." Друг Дорант приводит печального отца к пещере волшебника Алькандра, который за неполных два часа (продолжительность спектакля) показывает раскаявшемуся Придаману разные эпизоды из жизни Клиндора. Этот фабульный прием позволил автору выдержать незыблемое классическое правило трех единств - действия, места, времени. Оказывается, с Клиндором за пролетевшие годы много чего произошло: торговал целебным зельем, писал куплеты для парижского театра "Бургундский отель", боролся за сердце любимой Изабеллы, попал в тюрьму, из которой бежал при помощи Изабеллы и ее служанки Лизы. Потом между возлюбленными возник конфликт, сложился любовный треугольник, произошла разборка, и Клиндор упал, пронзенный мечом. Раскрывать секреты дальнейшей интриги не стану, чтобы не лишать зрителей той радости, которую принес мне сюжетный вираж, открывший логику и прелесть всего происходившего, а заодно объяснивший, почему персонажи так зависимы от иллюзий.
Финал
спектакля - барочный карнавал во славу театра, восторженный гимн подмосткам и ликующей актерской игре. Главный режиссер РАМТа Марина Брусникина сочинила захватывающий спектакль и убедила нас, что даже самая сказочная история с волшебником в центре повествования может и должна быть про человека. И в изменчивом мире во все времена неизменными остаются проблемы людей: столкновение взглядов отцов и детей, процессы взросления и поиска себя, счастье любви и боль предательства. По сути дела у спектакля, построенного по принципу "театр в театре" и показанного волшебником Алькандром, всего один зритель - Придаман. Рядом с ним и сам волшебник, а на экране в глубине сцены (видеохудожник Дмитрий Соболев) - проецируются их непроницаемые лица, улыбки, глаза... А публика в зрительном зале смотрит двойной "театр в театре" - довольно мощное и впечатляющее действо. В нем смешались все сценические иллюзии: комедии, трагикомедии, пасторали, трагедии, мелодрамы, приправленные элементами комедии дель арте, фарса, китча, гротеска, клоунады и даже рэп-баттла.
Алькандр в черном комбинезоне показывает отцу невероятные приключения сына - в своей пещере, которая и "место познания", и "волшебное зерцало", и образ театра, создающего иллюзию картины мира. Пространство игровой вселенной с обилием сценических площадок на разных уровнях создала сценограф и художник по костюмам Нана Абдрашитова (художник по свету Нарек Туманян): кружатся огромные конструкции с деревянными лестницами и, соединяясь, образуют то единое сценическое пространство, то похожее на два балкона; еще одна площадка для игры опускается из-под колосников и повисает в воздухе, а другая, напоминающая одновременно и раму, и уменьшенную коробку сцены без задника, появится на подмостках; взлетают стулья, диваны, столы; золотой лев как символ необходимого испытания пожаловал из древних мифов, шумовая машина, огромный вентилятор. Костюмы - яркие, комичные, причудливые, с веселенькими деталями - сродни театральным репликам барочной комедии.
Режиссер создает образ тотального театра с роскошью торжествующего профессионализма азартной труппы, владеющей искусством блестящего блефа. Театральные иллюзии полны превращений и становятся все затейливее и увлекательнее.
В прологе отец Клиндора Придаман встречается со своим приятелем Дорантом, который провожает его к знаменитому волшебнику: "...Вглядитесь - и поймете, / что тайной силою сей старец наделен. / Он чудеса творит, и сам стал чудом он". Они - мужчины в самом расцвете лет и в прекрасной форме, но явно из разных времен. На Придамане Алексея Мясникова современный деловой костюм, в руках - мобильник, ну просто офисный начальник. Алькандр Виктора Панченко - высокий, обаятельный, немногословный, похожий на поэта или парапсихолога. Он в черном комбинезоне, шляпе без стилистических маркеров какой-либо эпохи, на таинственные способности "намекает" количество этих разноцветных шляп, надетых одна на другую. Дорант напоминает дзанни из комедии масок - темпераментный клоун с почти цирковой манерой игры. Стремительный в движениях Семен Шестаков, создавший этот образ, играет еще одну запоминающуюся изобретательную роль - Тюремщика из Бордо. Впрочем, многие из рамтовской команды играют в "Иллюзии" не одну роль.
Разнохарактерные достались Андрею Лаптеву, и многоликий актер справился и с милым мальчишеством и наивностью у молодого Клиндора, и с заносчивостью, резкостью и пафосной велеречивостью слуги Матамора. Изабелла Анастасии Волынской покорила сердце Клиндора - циничная, напористая и бесцеремонная девица превращается в искреннюю и преданную терпеливицу, готовую пойти на жертву ради любимого. Ее отец Жеронт в блистательном исполнении Алексея Блохина, чья театральная речь сочная, образная, остроумная, - упрямый самодур, конфликтующий с непокорной дочерью... Это тот самый Жеронт, который заточил Клиндора в тюрьму.
Необыкновенно хороша служанка Изабеллы - экзальтированная, лукавая, неукротимая Лиза. Дарья Семенова прекрасно "держит" острый пластический рисунок, подвижная выразительная мимика меняет ее облик до неузнаваемости: то лукавая хитрая фрейлина, то умная советчица своей госпожи, то ее преданная подруга.
Приковывает к себе внимание видный и хвастливый офицер-гасконец Матамор в костюме, похожем на оперенье экзотической птицы. У Тараса Епифанцева он по-заячьи труслив, но заносчив, лукав, осторожен и влюблен в Изабеллу. Убедителен еще один "отклоненный воздыхатель" Изабеллы - красавец-дворянин Адраст Александра Трачевского.
Массовые сцены - прославление актерского рамтовского братства. Парад концертных номеров и аттракционов не рассыпается на эклектику фрагментов. Цепь иллюзий и превращений тактично "комментируют" музыка Симоны Маркевич и хореография Александра Тронова. Спектакль с вольностью актерской игры, где говорят друг с другом подчеркнуто театрально, акцентированно, переводит зрителей в другое измерение - светлое, яркое, праздничное. И театральное - ведь театр это и есть чудо иллюзий.
Елена Федоренко / "Культура"
24.03.2026
