Юрий Бутусов заставил ружье выстрелить дважды
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Театральная пл., д. 2
Тел.: +7(495) 692-00-69
+7(495) 692-18-79
А А А

Юрий Бутусов заставил ружье выстрелить дважды

Кликните на картинку для увеличения
06.11.2020
Большой, розовощекий, в свитере с оленями - он все делал громко: жевал жвачку, говорил по телефону. Даже улыбался и то шумно. Он сидел через пару рядов наискосок, и я заметила его лишь потому, что он поменялся местами со своей спутницей - чтобы той лучше было видно. Мысленно поставив плюсик, забыла о его существовании до того момента, как из темноты зала с места "наискосок" раздался всхлип-стон. Тогда я стала наблюдать. Иногда. Когда отрывалась от происходящего на сцене Российского молодежного академического театра (РАМТа), где шел премьерный спектакль Юрия БУТУСОВА по пьесе Флориана Зеллера "Сын".

А там пространство сузилось до кукольного домика. В нем, в этом домике, были устроены будто бы разные помещения. В одном укрывается мать и бывшая жена (Татьяна МАТЮХОВА), в другое переехал отец, бывший и настоящий муж (Александр ДЕВЯТЬЯРОВ) с новой, молодой женой (Виктория ТИХАНСКАЯ) и новым младенцем-сыном. По этим помещениям между родителями, школой, улицей и чужой жизнью мечется "старый" сын Николя (Евгений РЕДЬКО). Он совершает странные поступки, произносит непонятные слова. И пытается, изо всех сил пытается найти свое место-убежище. И никто не виноват, что у него никак не получается поместиться в этом обуженном, ужатом пространстве.

Сюжет не нов, реалистичен и даже скучен в своей обыденности. Кого сегодня поразишь рассказом, что в сущности неплохой мужчина ушел от хорошей, но утомленной и выхолощенной бытом женщины к молодой, самоуверенной, умной и приятной блондинке? Что бывшая жена утопает в самокопании, а их угрюмый подросток-сын забился в себя как улитка в раковину и вылезает наружу, только когда его совсем достают.

Или когда, ошалев от страха, что не справляется, пытается докричаться до самых близких, любимых, родных. В такие моменты сын конечно же говорит невпопад, а поступки совершает настолько нелогичные, что раздражает еще больше, чем своим молчанием. И в этом тоже нет ничего необычного.

Но это произойдет чуть позже. А в самом начале только и задаешься вопросами: зачем целую сцену главного зала втиснули в игрушечные метры? Почему по ней так долго и одиноко мечется в странном танце мать? И белая краска на лицах, и каждое движение нарочито-угловатое, и текст произнесенный механическими голосами - для чего? И почему, в конце концов, ружье не висит на стене, а спрятано за шкафом и стреляет не в финале, как велел Чехов, а в середине спектакля?

Ответ есть. Он - в жизни театра, в его развитии.

Ответ находится, если вспомнить, что последние годы академический театр регулярно объединяет в одном спектакле сразу несколько жанров - драму, бурлеск, мюзикл, кукол. Это в XIX веке театр строго делился на жанры, а со второй половины ХХ-го они начинают проникать один в другой, дополняя, раскрывая, интригуя. Этот смешение - одна из самых сложных и интересных режиссерских задач: не переусердствовать, не поместить лишних элементов, но и не скупердяйничать, не жадничать, не экономить.

От каждого театра понемножку и позаимствовал режиссер Юрий Бутусов. Из драматургии Шекспира, из пьесы "Как вам это понравится" забрал цитату: "Весь мир - театр. В нем женщины, мужчины - все актеры. У них свои есть выходы, уходы. И каждый не одну играет роль". Из музыкальных, пожалуй, выбрал бурлеск, где серьезность содержания выражается несоответствующими образами и стилистическими средствами. Из кукольных - гиньоль. Не отдельную куклу-марионетку, а целиком весь жанр, основой которого были трагедии, леденящие кровь своими ужасами.

Из этого совмещения несовместимого Бутусов ювелирно управляет актерами и зрителями. Он не кукловод, но его персонажи - марионетки. Изломанные, нелепые, не умеющие слышать, забывшие чувствовать, прячущиеся под квадратурой костюмов, рубленностью фраз, интонаций и поз. Повинуясь прихоти режиссера появляются и исчезают, создавая после себя пресловутый эффект присутствия. А значит, остаются навсегда.

Этот салат оливье поначалу кажется диковатым, однако воздействие благодаря своей органичности имеет самое потрясающее - он легко и незаметно проникает внутрь, растворяется в организме, начиная воздействовать не только снаружи, но и изнутри. Настолько, что даже понимая неизбежность развязки, до последних мгновений остается надежда.

Это из-за нее, из-за надежды на лучшее всхлипнул человек в оленях. К концу он побледнел, перестал улыбаться. Но не ушел. И это, пожалуй, лучший комплимент актерам и режиссеру: когда человек, неготовый и несогласный с происходящим на сцене, остается в зале, потому что ему необходимо знать и впервые в жизни захотелось понять других. Ради таких маленьких чудес живет академический театр.

Что касается до ружья, оно иногда стреляет дважды. Как в случае, когда режиссером становится Юрий Бутусов.
Мария Свешникова
Вести.Ru
scroll top