Зависть цвета маренго
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Зависть цвета маренго

Кликните на картинку для увеличения
02.04.2019
В РАМТе прошла премьера нового камерного спектакля "Оборванец", горькой человеческой комедии по ранней пьесе (1993 г.) режиссера и драматурга Михаила Угарова. Его не стало ровно год назад, и его памяти и посвящен этот спектакль. Мария Чемберлен побывала на премьере и рассказала, почему она испытала настоящую зависть.
 
Невозможно не испытывать зависть, глядя на этого "Оборванца" в постановке Владимира МИРЗОЕВА. Зависть к тому, как тонко и нежно это сделано, зависть к точному и смешному тексту Михаила Угарова, зависть к легкости, с которой справляются со сложными чувствами актеры, но главное, зависть к зрителю, которому предстоит это увидеть.
 
Да - зависть, как и в романе Олеши, основная тема и движущая сила этого спектакля. На Шарикоподшипниковской улице в районе Автозаводской, в ненавистной промзоне живет человек Леша, который тоже мучительно всем завидует. Актер огромного потенциала Александр ДОРОНИН буквально физически воплощает это разъедающее чувство.
 
Его выворачивает наизнанку, он готов станцевать свою зависть, застирать ее в тазике, размазать молоком по лицу. Зависть его широка и всеобъемлюща. Она началась еще в детстве, когда Леша хотел монетку и китайский фонарик, а ему дарили ботинки и книжки. Он позавидовал мужу своей любовницы, его благополучию и пальто цвета маренго (черный с жемчужным отливом).
А потом выясняется, что абсолютно все герои этой пьесы испытывают зависть по разным поводам. Сам респектабельный муж (аристократичный Андрей СИПИН) завидует этому беспечному Леше в белой майке, который записывает свои обиды на жизнь в тетрадочку и спит с его женой.
 
Наташа (по-голливудски прекрасная Диана МОРОЗОВА) завидует своей подруге, с которой спит Леша. Маниакально ревнивый персонаж Коленька (отличный выход актера Алексея МИШАКОВА, у которого обнаружилась комедийная харизма уровня Джоны Хилла).
 
Настоящий бенефис тут у заслуженной артистки Натальи РЯЗАНОВОЙ с ее уморительным монологом про Лидию Перову. Рассказ о том, как та украла у нее жениха, а потом и жизнь, невозможно слушать без смеха сквозь слезы. А потом появилась Леля из дымного Челябинска, которая умела говорить с придыханием, как артистка Доронина, и увела мужа и у Лидии Перовой, которая жила с ним в туманном Архангельске. Круг замкнулся.
 
Все это в пространстве белого зала, всего на 30 мест, где ты оказываешься как в одной общей квартире, это усиливает ощущение, что вас пригласили на кухню, сакральное для русского человека место, где обсуждается судьба, жизнь, Бог и самые главные вопросы бытия. Возможность подсмотреть за чьей-то жизнью, посмотреть со стороны на свою. И конечно, как у Чехова обязательно должно висеть ружье, на кухне должна появиться гитара, на которой обязательно споют Окуджаву, чья песня "Господи, дай же ты каждому" и звучит здесь как ответ на главный вопрос спектакля. Как перестать завидовать и начать жить?
 
Пропитанные завистью, ревностью, ненавистью, как легкие жителя Автозаводской копотью, все обитатели этой квартиры пытаются приладиться к жизни, утолить свою печаль, найти смысл, облегчить боль, растанцевать ее, рассмешить, записать, увековечить. Но только собравшись вместе, они могут эти одинокие части неприкаянных душ собрать во что-то поистине прекрасное. Мы, жители постсоветского времени, живем в особом архетипе, "барачной соборности", как определил ее писатель Владимир Сорокин. Но можно ли сделать из барака собор? Это нужно увидеть. Ох и завидую я тем, кто, прикоснувшись к раннему Угарову, найдет в нем сегодняшнего себя.
Мария Чемберлен
"Московская правда"
scroll top