Канцлер и шпион на эскалаторе истории
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Канцлер и шпион на эскалаторе истории

14.11.2016
Слово "демократия" как-то тихо, бочком, без громкого стука двери выпало из нашего обихода. Не только из политической сферы жизни, но и сугубо частной. Уважение к взглядам других, к их вкусам, воззрениям, оценкам исчезло в одночасье, но полностью. Никто не хочет никого слушать, а тем более слышать. Интеллигентные люди могут дойти до матерных оскорблений просто потому, что кому-то нравится зеленая травяная голова или иллюминация бульваров, а кому-то нет...  Вопросы более серьезные - даже поднимать страшно. В пьесе Майкла Фрейна, написанной на документальной основе, - рассказывается о временах относительно недавних, но уже отлетевших на тысячу световых лет. Ее протагонисты - канцлер Германии Вилли Брандт и шпион Штази Гюнтер Гийом. Противоположности во всем, они просто обязаны возненавидеть друг друга, но история разворачивается не по правилам.

Выбранный вице-канцлером ФРГ Вилли Бранд далек от всех "положенных стандартов": выпивоха, бабник, остроумец. Человек с хлестким языком и той внутренней деликатностью, чьей бледной тенью может считаться хваленая толерантность. Илья ИСАЕВ строит роль Вилли Бранда на контрастах - массивное тело движется неожиданно легко и пластично. Сонный голос в моменты кульминаций обретает весомость набата. Тяжеловесная ленца враз сменяется упругостью мячика, который никому не удастся утомить.

Актеру удается передать человеческий масштаб личности государственного деятеля, умевшего безошибочно выразить сложнейшие чувства - скульптурным жестом, таким как опуститься на колени перед памятником жертвам Холокоста...

"Он возложил цветы и отходит от памятника - комментируют представители его правительственного штаба. - "Он останавливается. Он опускается на колени"...

А в глазах - его помощника и одновременно шпиона Штази Гюнтера Гийома - слезы. Гюнтера Гийома играет Петр КРАСИЛОВ. 

На наших глазах его герой из мелкой чиновничьей сошки взлетает до "правой руки канцлера". Впервые начинает сомневаться в преимуществах "социалистического образа жизни" ("мы, правда, торгуем политзаключенными?"). Мальчик, который себя воображает романтическим героем наподобие киплинговского Кима шаг за шагом взрослеет в разряженном воздухе большой политики.

Сценограф Станислав БЕНЕДИКТОВ построил на сцене движущиеся стеклянные боксы - коридоры власти, - легко превращающиеся то в вагон поезда, на котором Вилли Бранд путешествует по стране, то - в офис правящей партии, то в веранду дома, который канцлер снял для себя и своей семьи на лето.

Безликое пульсирующее пространство. Его наполняют люди в деловых костюмах и галстуках. В пьесе Фрейна нет женских ролей. Политика тут маскулинна, брутальна, самодостаточна.

Государственные мужи даже танцуют на вечеринках друг с другом (абсурдисткий образ вальсирующих бюрократов запоминается надолго)...

Среди чиновничьего вальса, анекдотов, трепа, выяснения отношений и полномочий решаются судьбы страны и мира. Личное и историческое сплетаются в такой клубок, что не расплести.

Гюнтер Гийом - Петр Красилов пытается в своих отчетах шефу донести эту сумятицу отношений и дел. Полковник Штази Арно Кречман - Андрей БАЖИН барражирует по сцене, как напоминание о недреманном оке.

Детективный шпионский сюжет разворачивается неспешными петлями. Поезд истории идет по своему маршруту и расписанию. А вот кривая кардиограмма человеческих отношений держит напряжение спектакля.  

Шаг за шагом его антагонисты становятся все ближе и все более необходимыми друг другу. Шпион вдруг понимает, что человек, к которому он приставлен - единственный, чьим мнением он дорожит. Канцлер все пристальнее приглядывается к своему неутомимому секретарю, и сгущающиеся подозрения в его адрес только усиливают интерес Вилли Брандта. "Если он и вправду шпион, то он куда интереснее, чем кажется".

В мире крысиных интересов человеческая привязанность - роскошь практически непозволительная. Вилли Брандт отпустит своего секретаря в последний заграничный отпуск, давая шанс бежать и спастись. Но Гюнтер вернется ("он хотел сохранить Ваше уважение" - пояснит Бранду его собеседник).

Скандал будет стоит одному отставки, другому - свободы. Но разве это большая цена за минуты настоящей человеческой близости?

Дело их жизни осуществится - их две страны снова станут одной. Финал с рушащейся берлинской стеной, ликующей толпой, скупыми словами о том, что оба героя дожили до осуществления дела их жизни, - очевидно патетичен. Его счастливая интонация так наглядно расходится с настроением зала. И шире - с настроением мира за окном, что хочется плакать.  Казалось, разрушишь эту стену, и - здравствуй, дивный новый мир! А сейчас так хочется нового Вилли Брандта, который бы сумел всех снова заставить поверить в возможность диалога, в возможности демократии...
Ольга Егошина
"Театрал"
scroll top