Между ГУЛАГом и передовой
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Театральная пл., д. 2
Тел.: +7(495) 692-00-69
+7(495) 692-18-79
А А А

Между ГУЛАГом и передовой

12.03.2015
По узкой лестнице вверх, на последний этаж здания РАМТа, туда, где спряталась маленькая сцена, я поднимался не без тревоги. Я читал и "лейтенантскую прозу", и произведения, посвященные сталинским репрессиям. Обе эти темы - они очень сложные, если обладаешь некоторой долей эмпатии, то даже читать о них тяжело. А я шел смотреть спектакль "Жизнь одна", в котором режиссер Владимир БОГАТЫРЕВ объединил "Колымские рассказы" Варлама Шаламова и военную прозу Вячеслава Кондратьева. В одном спектакле. На маленькой сцене, где все актеры от тебя - на расстоянии вытянутой руки. Где даже малейшая фальшь не найдет пространства, чтобы укрыться от взгляда зрителя.

Самой сложной и главной задачей режиссера, я думаю, было дать ответ на вопрос одного из персонажей. Молодой солдат, увидев своего отца среди арестантов, стоящих на коленях на железнодорожной платформе, пытается узнать у случайной женщины, почему все так, зачем столько унижения, почему отец - инженер - стоит на коленях, один из тысячи таких же, изможденных, серых, пахнущих вечносырой, грязной, рваной одеждой. И кричит, когда женщина спрашивает, как же он воевать теперь собирается: "Да какая связь между тем, что я увидел и "воевать"?!"

И тут вынужден расписаться в собственной ограниченности. Ведь до сих пор, когда я читал про ГУЛАГ и Вторую мировую войну, почему-то не мог сложить два и два, сопоставить даты и просто заметить, что две эти катастрофы, эти две трагедии исключительного масштаба пересеклись во времени. Возможно, вытеснение.

Два фронта невероятной жестокости. На одном - беспощадная борьба с "врагами народа", на другом - бой насмерть с теми, кто пришел убивать и сжигать. А в этих кровавых клещах - огромная страна, 200 миллионов человек. И не было семьи, которая не отправила бы своих родных хотя бы на один из этих фронтов.

И вот там, под крышей здания РАМТа, на маленькой сцене, молодые актеры на наших глазах - прямо перед нами - ведут эту борьбу за выживание. Каждый из них играет несколько ролей, и это, конечно, вызов не меньший, чем тот, который принял режиссер.

Изнаур ОРЦУЕВ, Юрий ТРУБИН, Алексей МИШАКОВ, Анастасия ПРОКОФЬЕВА, Александра АРОНС - они все очень молоды, но должны пропустить через себя целый калейдоскоп сменяющих друг друга со скоростью лихорадочной мысли картин, которые на наших глазах из разбросанных фрагментов складываются в одно целое. Они перескакивают из одной картины в другую быстрее, чем мы успеваем осознать, что перед нами уже другой человек. Его рост, его лицо, но человек - другой. У него уже другой взгляд, голос, походка, жесты. Будто в действительности актеров вдвое-втрое больше, чем для нас указали в программке.

И этот спектакль можно смотреть по-разному. Это может быть сбивчивый, но искренний рассказ об отсутствии пределов человеческой жестокости, о том аду, который мы способны создавать вокруг себя для окружающих нас, о том, как мы способны стирать с лица земли все живое и светлое. А может - историей о неистребимой жажде жить. О том, что в условиях, когда погибают лошади - от Севера, побоев, плохой кормежки и невыносимой работы - человек выживает. О том, как он стремится даже на войне и в лагере сохранить в себе то, что было до. Сохранить способность любить, радоваться вкусному обеду и возможности полежать под солнцем или просто погреться у огня. О том, как самую истерзанную душу может оживить одно лишь напоминание, что была та самая жизнь до, что не только выживание занимало все время. И быть может, однажды жизнь снова станет разнообразнее, чем череда смертей.

Было очень важно и приятно увидеть, как к концу спектакля у ребят-актеров, у каждого, в глазах стояли слезы. Приятно - потому что они восприняли все всерьез, подошли к своему делу ответственно. Важно - потому что если человек способен пропустить через себя такой материал и остаться невозмутимым, то мне было бы страшно находиться от него на столь близком расстоянии.

Вообще, смотреть спектакли на малых сценах театров - переживание особое. Сказывается все та же близость к действию. И если поначалу испытываешь некоторую неловкость, потому что, ну, неудобно ведь как-то в упор пялиться на незнакомого человека, на его лицо, глаза, то довольно быстро это проходит, и ты оказываешься настолько прочно втянут в происходящее, что и шевельнуться подчас страшно, чтобы не нарушить некий порядок, установившийся в окружающем пространстве. И когда встаешь со своего места под голос Алексея Хвостенко, поющего про город "над небом голубым", то остается только выдохнуть и аплодировать артистам и режиссеру. И по хорошему, аплодировать стоило бы столько же, сколько они играли.

Виктор Подварков
"Свободная Пресса"
scroll top