Вопреки
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Вопреки

25.12.2011
В Российском академическом Молодежном театре показали, возможно, самую противоречивую премьеру нового сезона. "Rock'n'roll", поставленный Адольфом ШАПИРО по пьесе Тома Стоппарда, принадлежит к числу тех спектаклей, которые возникают не благодаря, а вопреки исходным обстоятельствам. Впечатление такое, что его создатели шли наперекор тем правилам, которые сами для себя установили и которым следовали в течение если уж и не всей жизни, то, во всяком случае, достаточно долгого времени. Осознанно или нет, но они поставили эксперимент на самих себе. А заодно и на зрителях. А эксперимент - такое явление, к которому неприменима стандартная дихотомия "хорошо-плохо". Он ценен сам по себе, самим фактом своего существования.

Том Стоппард никогда не писал политических пьес. Чтобы выявить человеческую сущность своих персонажей, политические коллизии ему до сих пор не требовались. И вот зачем-то понадобилось драматургу топить своих героев в Пражской весне, хотя их история для него сводится не столько к противостоянию убеждений, сколько к утверждению непреходящей ценности любви, независимо от того, какое у нас тысячелетие на дворе (взяв в союзники легендарную Сафо). Преуспевающий кембриджский профессор Макс (в филигранном исполнении Ильи ИСАЕВА) свято верит в то, что коммунизм есть единственно правильное будущее для человечества и ради торжества всеобщей справедливости допустимо насилие по отношению к тем, кто такую справедливость не приемлет. А для его аспиранта Яна высшая справедливость заключается в том, чтобы каждый мог слушать ту музыку, которая ему нравится, и носить волосы той длины, какой ему хочется (в роли морально неустойчивого казачка, засланного чешскими спецслужбами в недра британской науки, Петр КРАСИЛОВ весьма убедителен). Полтора акта эти двое ведут жаркие дискуссии друг с другом, со своими друзьями и недругами. Но финальная точка спектакля ставится не катарсисом, когда приехавший через много лет в Англию Ян приносит своем бывшему наставнику и вечному оппоненту его досье из архивов госбезопасности (проведена она совершенно блистательно), а сценой, в которой и Макс и Ян возвращают себе право на любовь, казалось бы, навсегда утраченную.

Драматург вплотную подошел к черте, разделяющей театр политического высказывания от театра личностного переживания, но не перешел ее. Возможно, именно поэтому между сценой и залом реет некая полупроницаемая завеса. Те, кто за железным занавесом жил, принимая его как данность, стараясь приспособиться к системе, его воздвигшей, недоумевают: нам бы ваши проблемы. Те, кто пытался проделать в нем хоть маленькую брешь словом или делом, не найдут в спектакле необходимых им, привыкшим к тому что театр у нас в стране долгое время был больше, чем просто театр, героев без страха и упрека. Те же, кто родился е иные времена, а потому имеет весьма смутное представление о том, что от чего, собственно, отделял этот самый занавес, постепенно теряют ориентацию в затейливых политико-психологических кружевах и пытаются воспрять духом лишь тогда, когда на поверхность выходят любовные линии сюжета. И славный добрый рок-н-ролл не становится для них спасительной ариадниной нитью, помогающей выбраться из сооруженного драматургом лабиринта.

Ну не воспринимают они его как музыку протеста. Ни как протест свободных и голодных против правил, установленных обществом сытых. Ни как протест свободных и разных против системы, стремящейся сделать всех зависимыми и одинаковыми. Не их вина, что они живут в стране, где "нормальному человеку... нужна спокойная жизнь, квартира, машина и телевизор побольше". В этом смысле рок-н-ролл для них действительно мертв. И реанимировать его даже на те три часа, что идет спектакль, не получилось. Адольф Шапиро и не скрывает, что это не его музыка. Между тем, в этой пьесе рок-н-ролл такое же действующее лицо, как и персонажи, перечисленные в программке. Выходит, что режиссер в некотором смысле тоже пошел против себя, ведь творческий метод Шапиро предполагает наличие глубинных личностных связей между постановщиком спектакля и каждым из его героев. По всей видимости он и не собирался делать протестный спектакль. Ему было гораздо важнее напомнить сидящим в зале, что в моральную ловушку может угодить каждый и человек не может заранее знать, как он себя поведет, пока не окажется в такой ситуации. Такое впечатление, что вот это "не судите да не судимы будете" и было для него мотивом взяться за постановку пьесы, которая больше похожа на философское эссе, чем на традиционную драму.

Противоречивость структуры пьесы, по всей видимости, сказалась и на переводе. У Аркадия и Сергея Островских "Рок-н-ролл" получился не таким летяще-легким, как "Берег утопии". Особенно первый акт, весь построенный на словесных дуэлях, которые даже такие профи, как актеры РАМТа, проговаривают с трудом. Из-за этого меркнет, теряет краски вся линия, связанная с Сафо, поэзию которой помогает осваивать своим студенткам жена Макса - Элеонора. Рамиле ИСКАНДЕР приходится выносить за пространство текста все, что пытается донести до этих барышень-бабочек ее умирающая от рака, но все еще полная любви героиня. Одна из них, Ленка (Дарья СЕМЕНОВА), потом заменит ее около изнуренного жизненными битвами Макса. Собственно, Семенова и Искандер, которая во втором акте играет Эсме, повзрослевшую дочь Элеоноры, и делают лирическую составляющую сюжета трогательной и искренней.

Самым последовательным, пожалуй, оказался художник Александр ШИШКИН. Он не просто сделал железный занавес ощутимым - ржавый и гулкий, он занимает весь портал сцены. Он сделал его обитаемым, разделив на клетушки и комнатки, не предоставив персонажам ни миллиметра свободного пространства, но оставив только минимально необходимое. Если переходить на язык метафор, то мы жили не за занавесом, а внутри него. И он же отделял нас от нас самих.

У каждого спектакля после премьеры складывается некая своя жизнь, долгая или короткая. У "Рок-н-ролла" она будет очень непростой, но не думаю, что создателей спектакля это огорчит. Эксперимент ведь для того и нужен, чтобы человек мог узнать с себе нечто такое, чего раньше он о себе не знал.

Виктория Пешкова
Страстной бульвар, 10
scroll top