Марфа ГОРВИЦ (НАЗАРОВА): "Хороший детский спектакль на большой сцене создать можно, но... если у тебя есть миллион"
Размер:  А  А  А    Цвет:  Обычная версия

Марфа ГОРВИЦ (НАЗАРОВА): "Хороший детский спектакль на большой сцене создать можно, но... если у тебя есть миллион"

13.02.2012
Марфа Горвиц - выпускница режиссерского факультета ГИТИСа, ученица Сергея Женовача поставила свой первый спектакль "Бесстрашный барин" в РАМТе и сразу стала лауреатом самой престижной театральной премии "Золотая Маска" впервые в истории фестиваля как режиссер-дебютант. О своей бескомпромиссной любви к театру Сергея Женовача, о своем пути в профессию, о "квинтэссенции абсурда и безумия" как удачного материала для детского спектакля и о многом другом рассказывает сама Марфа Горвиц.

- Ваши родители тесно связаны с миром кино. Почему так получилось, что вы выбрали театр?

- Да, действительно, ни папа, ни мама в театре никогда не работали: папа - киноактер, мама - художник по костюмам. Театр был моим самостоятельным, осознанным выбором. Конечно, было бы логично прийти на "Мосфильм" и начать с "хлопушки", потом продолжить помрежем и т.д. Но все детство я провела на съемочной площадке. И скажу честно, была во всем этом какая-то суета: разные города, разные гостиницы. А в театре, в отличие от кино, есть чувство целостности, как мне кажется, единства места, действия и времени.

- Тем не менее вы заканчивали московскую киношколу.

- Киношкола - это просто творческое пространство, которое являлось альтернативой той системе образования, которая была в школах. Я очень страдала в обычной школе, так как была абсолютно белой вороной. А с девятого класса у меня началась радость в жизни. В киношколе жизнь существовала совсем по другим законам. Здорово, когда тебе в 14 лет доверяют самостоятельно делать спектакль. Но не могу сказать, что горела режиссурой, я ее, точнее сказать, опасалась. Но жизнь сама вносит свои коррективы, к режиссуре я пришла скорее "вопреки" чем, "благодаря". Родители были рады, что я занята делом, но они все-таки надеялись, что это останется на уровне хобби.

- Как дочери народного артиста вам было легче пробиваться?

- Никогда имя отца не было для меня залогом успеха. И потом мы с папой сразу договорились, что все, что я хочу делать - делаю сама. Мне было даже как-то неловко просить его о протекции. Что мне приносило удовольствие, так это позвать его на экзамен, попросить совета.

- Значит, в Щепкинское училище поступали самостоятельно?

- Да, мне было 15 лет, когда я поступила. И это было единственное место, куда меня взяли, при этом только вольнослушателем. В училище я играла все эпизодические роли - нянек, тетушек, бабушек. Никто не знал, что со мной делать. И на меня сваливали все подряд.

- Как складывалась карьера после учебы?

- Я попала в театр "Модернъ" и параллельно работала в кукольном театре "Тень". Это было место, в которое просто было приятно приходить. У меня в голове всегда вертелась мысль о театре-доме.

- Именно поэтому решили поступать на курс Сергея Женовача в ГИТИС?

- На самом деле быть причастной к театру Женовача мне хотелось всегда. Мне было лет 13, когда я случайно посмотрела спектакль "Мельник - колдун, обманщик и сват" Театра на Малой Бронной, которым тогда руководил Сергей Женовач. И мне снесло голову. После этого я пересмотрела все спектакли на Бронной у Женовача. И представления Сергея Васильевича о театре абсолютно совпадали с моим мироощущением, Я была уверена, что мне не нужен никакой другой театр.

- И вот так вот с легкостью поступили?

- Когда поступала к Женовачу - это был пик моих возможностей. Считаю, что сделала невозможное, шансов у меня не было практически никаких. Но в тот момент я понимала: или поступлю к Женовачу, или больше не буду заниматься театром вообще. Поскольку у меня уже было высшее актерское образование, имело смысл поступать только на режиссуру. Для меня такое решение было тяжелым и ответственным. Но выхода не было. Понимаете, кто-то любит темный шоколад, кто-то горький, кто-то белый, а кто-то любит вообще шоколад. Я не из тех, кто любит театр вообще. Когда я была совсем маленькая, то любила любой театр, потом я подросла и стала "гурманом", ничего кроме Мастерских Фоменко и Женовача мне не нравилось. Слава богу, что сейчас появляется все больше таких театральных организмов, за которыми интересно наблюдать: кудряши, крымовцы и т.д. Что их объединяет? Наверное, то, что они живые! Так вот, я поняла, что мне нет смысла играть в любом театре. Другое дело, что теперь, когда я получила профессию режиссера, могу прийти в любо театр и там создать именно то, что считаю нужным - будь то в Москве или в Балаково.

- Расскажите, как получилось, что на такую необычную сказку, как "Бесстрашный барин", в пересказе Александра Афанасьева, которого по праву называют русским Гриммом, пал ваш режиссерский выбор?

- Спектакль "Бесстрашный барин" был моей дипломной работой. Уже во втором семестре мы должны были выбрать русскую народную сказку и сделать по ней этюды. Выбирая материал, я прочитала огромное количество русских сказок, которые на самом деле "славятся" своей жестокостью. В конце концов мне стало плохо от этих ужасов - все эти отрубленные пальцы, головы и т.д. И тут мне попался "Барин". Не знаю, наверное, в этой сказке была уже какая-то квинтэссенция абсурда и безумия, но я хохотала от души.

- В спектакле есть и мертвый колдун, и повешенный, и черти, которых встречает Бесстрашный барин на своем пути и никого не боится. Хотя, наверное, стоило. Эта ведь история как раз про то, как важно чувствовать меру во всем и не переступать границу вседозволенности. Но в оригинальной версии главный герой все-таки погибает, в вашем спектакле он просыпается и, видимо, меняется внутренне.

- Да, в оригинале сказки он погибает. Но я все-таки пожалела детей.

- Как определялись с выбором актеров, когда начали ставить спектакль в РАМТе?

- Я искала "юлу" на роль барина и нашла Михаила ШКЛОВСКОГО. Мне нужен был его антипод - и я нашла Лешу МИШАКОВА. Мне нужен был актер "не из этого мира" на роль мертвого колдуна - и Денис БАЛАНДИН подходил как нельзя лучше. Бледный, с благородным выражением лица, высокий, И во взгляде у него было что-то мистическое, словно бы он знает больше остальных.

- Как работалось с актерами, которые фактически были вашими ровесниками?

- Актеры РАМТа - большие профессионалы. Это такой мощный организм. Они очень действенные, активные. У них сумасшедшая энергетика, они очень много всего предлагают. И моя нелегкая задача состояла в том, чтобы все это приводить к одному знаменателю. О субординации никто из нас и не думал, мы работали на равных. Именно поэтому, как мне кажется, работа и получилась такой живой.

- Детский спектакль придумывать сложнее, чем взрослый?

- Мы не думали о том, что делаем именно детский спектакль. Сработало, видимо, детское мировосприятие, которое преобладало у нас в ГИТИСе. Женовач недавно сказал в одном интервью, что педагогическая задача на нашем 3-м этаже (режиссерский факультет ГИТИСа. - Прим. "ГК") состоит в том, чтобы продлить детство студентам.

- Спектакль идет в крошечном помещении - Черной комнате. Это плюс или минус?

- Я думаю, что детский спектакль должен играться именно в комнате, а не в зале. Это мое глубокое убеждение. В детстве я хотела бы попасть именно в такой театр. Все, что происходит на сцене должно быть близко и адресовано лично каждому. Я обожаю смотреть на тех детей, которые на нашем спектакле сидят на первом ряду на подушках. Они получают такое неимоверное удовольствие от контакта с актерами. Ну, а хороший детский спектакль на большой сцене создать можно, но... если у тебя есть миллион.

- Спектакль идет почти два года. Как он изменился, на ваш взгляд?

- Актеры окрепли и обрели ту степень внутренней свободы, которую я хотела. Главное, чтобы ничего не превращалось в застывшую форму. Если вижу, что что-то становится формальным, привычным и возникают чисто механические движения, то сразу стараюсь придумать какой-то новый манок, чтобы оживить действие.

- И все-таки театр - это кафедра для вас?

- В театре не надо ничего утверждать. Театр - это скорее друг, чем учитель.

- Что значит получить "Золотую Маску" в самом начале творческого пути?

- Да ничего. Мы с ребятами шутим - кому достался глаз, кому нос. Нам же ее на четверых дали за четыре спектакля (проект РАМТа "Молодые режиссеры - детям". Прим. "ГК"). Прикольно! Но это ни о чем не говорит. Что можно сказать о режиссере, который поставил всего один спектакль? Ничего. "Маска" - это, скорее, еще одно испытание. Надо работать дальше и не быть заложником своих предыдущих успехов.

- Вы получили уже предложения от других московских театров?

- Нет, предложений от московских театров не было, я даже была удивлена. Предлагают работать в Красноярске, Екатеринбурге, на Алтае, но, к сожалению, не в Москве. Так как у меня двое маленьких детей - это довольно сложно. Сейчас веду переговоры с одним из московских театров. Надеюсь, что получится сотрудничать.

- Значит, сейчас вы без работы?

- Нет. Недавно я поставила в Балаковском драматическом театре спектакль "Русская народная почта" (в рамках творческой лаборатории современной драматургии "Семинар по поддержке театров малых городов России"). А в данный момент я работаю над постановкой на "Радио Культура". Мы ставим "Машеньку" Афиногенова с Юрием Назаровым, Катериной Васильевой, Глебом Подгородинским, Рамилей Искандер, Полиной Кутеповой и другими замечательными артистами. И эта работа приносит мне - надеюсь, и ребятам тоже - невероятную радость.

"С Марфой мы работали над спектаклем "Бесстрашный барин”. Она выбрала для постановки очень необычную сказку, над инсценировкой которой мы работали все вместе - искали, придумывали, делали этюды, выверяли и проверяли. Марфа - очень увлеченная и работоспособная. Она репетировала с нами, будучи на 8-м месяце беременности, а став мамой, продолжила работу над спектаклем сразу же, как только смогла. Конечно же, это вызывало огромное уважение!
Она человек, который много работает, который пытается создать свое собственное детище. Когда может, она всегда выезжает с "Барином" на гастроли. И это тоже говорит об определенном отношении режиссера к своей работе, к своему спектаклю. Это очень помогает, ведь гастроли - это другая площадка, другой зритель. А Марфа помогает нам репетировать и ловить какие-то нюансы нового пространства. И поддержка режиссера всегда чувствуется
".
Алексей Мишаков - актер РАМТа,
исполнитель роли слуги Фомы в спектакле "Бесстрашный барин"
"Городские кассы"
scroll top